БЕРГМАН. ИЗВЕСТНЫЙ И НЕИЗВЕСТНЫЙ



Приятно сообщить, что 40-ой Международный Московский кинофестиваль украсит в этом году ретроспектива фильмов Ингмара Бергмана в связи с грядущим 100-летием со дня его рождения. Немногим шведским  художникам удавалось прославить на весь мир свою маленькую страну. Хотя рядом с именем Бергмана естественно возникают не менее известные имена Густава Стриндберга или Сёрена Кьеркегора, имевших, кстати, почти родственное отношение к его творчеству и мировоззрению.  
 
Ингмар Бергман (1918-2007) прожил длинную жизнь и был наделён необыкновенной работоспособностью, хотя с детства не отличался крепким здоровьем. Объём его наследия поражает своей многочисленностью: 60 художественных и документальных картин, большинство из которых созданы по его собственным сценариям, 170 театральных постановок! А ещё радиопостановки и редкая по своей содержательной откровенности книга «Латерна Магика». 
 
Немногим художникам удавалось в течении всей своей жизни совмещать кино с театральной режиссурой. Успевая осуществлять при этом ещё и руководство разными театрами, а с 1968-го года и собственной студией «Синематограф», хотя далеко не всякий фильм Бергмана имел коммерческий успех. Обычный парадокс. Картины, заявлявшие на весь мир о выдающемся скандинавском художнике и ассоциирующиеся у нас в первую очередь с именем Ингмара Бергмана, не всегда окупались в его собственной стране. Зато куда как более благосклонно принимались шведской публикой те комедии мрачного шведского мыслителя и лицедея, которые помогали ему латать периодическое безденежье.
 
Он был великим тружеником, наделённым тем особым мировосприятием, которое вопреки и благодаря  любым обстоятельствам, формировало его собственный киноязык, позволявший определить его автора по одному кадру.  Тогда как театральные постановки Бергмана, по утверждению специалистов, ценились скорее своей добротностью, почтительным отношением к драматургии и глубиной психологического постижения персонажей. Тем не менее, именно театр Бергман называл своей постоянной «женой», а кинематографу отводил место «любовницы». Что ж? Кому, как не Бергману, многие годы тасовавшему уже в своей реальной жизни жён с любовницами, можно отказать в точности такого ранжирования?  Ведь знакомясь с метаморфозами его судьбы, заманчиво предположить, что режиссёр почти умышленно насыщал свою жизнь такими головокружительными сюжетами и вулканическими страстями, чтобы затем загрузить свой экран порой шокирующей достоверностью тяжёлого, вязкого опыта специфических северных отношений.  
 
Он жил для того, чтобы работать, и работа была его жизнью. Бурные размолвки и примирения с родителями, любови и ссоры, бесконечные романы и пять браков, слабое здоровье и эротические приключения, в результате которых родились девять детей,  которых он жаждал иметь и не мог долго вытерпеть. Следуя за изгибами жизненного сюжета Бергмана, трудно не процитировать Достоевского, полагавшего, что полем битвы Бога с Дьяволом являются сердца людей. Тем более, что кому, как ни Бергману, родившемуся в семье протестантского пастора, было предложено с детства размышлять о Творце? Но чем мучительнее осознавалась им неразрешимость экзистенциальной бездны, тем решительнее двигал он к её краю своих героев, требовавших ответа у молчавшего Бога. 
 
Ведь за внешней добропорядочностью протестантской семьи он наблюдал потаённые отношения родителей, всю жизнь пытавшихся усмирить своих собственных бесов. Любовь и ненависть накрепко сплетались в его мироощущении с детства. А идеологическое противостояние родителям мешалось у Бергмана с жалостливой любовью к отцу и чрезмерной любовью к матери, зависимой и болезненной. Тем не менее вся личная история проживалась Бергманом, кажется, назло этим родителям и поперёк всяким правилам христианской семьи.
 
Долгой жизни Бергмана сопутствовали разные исторические катаклизмы и, прежде всего, Вторая Мировая война. Следует учитывать, что в юности он пережил увлечение нацизмом,  сменившееся затем ужасом осознания его практики. Да и весь «нейтралитет» Швеции походил скорее на негласное сотрудничество с Германией. А Стокгольм того времени напоминал «северную Касабланку», кишевшую беженцами, проезжими дельцами, дипломатами, агентами и шпионами, с одной из которых Бергман восторженно окунулся в тёмные омуты эротического опыта, наплевав на уже обручённую с ним невесту.
 
Так что мрачный экспрессионизм бергмановского экрана трудно отождествить с «маленькой и благополучной страной», как назовут Швецию в послевоенное время. Но скорее с обшарпанными съёмными квартирами богемных районов Стокгольма, в которых ютился Бергман со своими любовницами в молодые годы, с холодной водой и удобствами на улице. С атмосферой, пропитанной наркотиками и алкоголем. С любимыми им соседствующими театрами и труппами бродячих актёров. С опытом тусклого кинопроектора, поразившего его с детства… Как долго он сопротивлялся цвету в кино!
 
Первая картина Бергмана «Кризис» создана в 1945 году, а затем, отмечая лучшие его работы, следуют: «Летняя игра» (1950), «Лето с Моникой» (1952), «Вечер шутов» (1953), «Седьмая печать» (1957), получившая Специальных приз жюри в Канне и определившая место Ингмара Бергмана среди лучших кинорежиссёров. И далее «Земляничная поляна» (1957) – Гран-при в Берлине, «Девичий источник» (1961), «Причастие» (1961), скандальное «Молчание» (1962), самая обсуждаемая «Персона» (1967), «Стыд» (1968), «Шёпоты и крик» (1972), «Сцены из супружеской жизни» (1973), «Волшебная флейта» (1973), «Осенняя соната» (1977) и, наконец, самый масштабный проект Бергмана «Фанни и Александр», удостоившийся четырёх Оскаров! 
 
Ольга Суркова